Красный рассвет - Страница 48


К оглавлению

48

– Ладно, стерпим, – сказал он вслух. – Минуем и пойдем дальше. Как вы считаете, кэптен, повреждения не помешают проведению взлетов и посадок? – Он знал ответ не хуже того, кто сидел напротив, но ведь надо было каким-то образом продолжать сотрудничество.

– Никаких проблем, сэр. Ремонтные работы будут проводиться параллельно. Не стоит разворачивать уже вылетевшие из Каролины транспорты.

– Держите ремонт под контролем, кэптен.

– Само собой, сэр.

– И не забывайте о противоракетной обороне, мы с вами на войне.

Прозвучало это несколько банально.

57
Морские песни

– Может быть, стоило дать им шанс? – не слишком уверенно спросил Сергей Прилипко, представляя, как лодочный форштевень опрокидывает снаружи утлые спасательные шлюпочки. Они шли не на слишком высокой скорости, но, учитывая габариты «Индиры Ганди», волну она поднимала приличную.

– Вы считаете, мой милый коллега по ремеслу, что наши методы слишком пиратские? – спросил Бортник без всякого намека на улыбку. И поскольку «коллега» замялся, продолжил мысль: – Знаете, пока вы подставляли свою голову под пули вместо моей – «бесценной», – я прочел до конца ту недослушанную вами запись. При случае рекомендую. Так вот, мне, как пирату, особо приятно топить работорговцев. Возможно, это чересчур, поскольку мы наказываем всех – правых и виноватых, и наверняка в мире до сей поры радуются жизни те, чья голова в «пэршу чэргу», то есть в первую очередь, дослужилась до гильотины, но… – Командир корабля глянул на помощника в упор. – Я обладаю теми возможностями, которые имею. Не требуйте с меня большего, того, что не в моей власти, но и меньше того, что могу, я делать не собираюсь. Эти люди обидели наших соотечественников, точнее, соотечественниц. Следовательно, теперь судьба свела меня с ними не просто так. Стечение обстоятельств дало мне право совершить возмездие. Я просто обязан им воспользоваться, иначе тот, кто наблюдает за мной с орбит гораздо более высоких, чем геостационарные, или, может быть, прямо изнутри, обидится и более никогда не предоставит мне подобную возможность. А шанс? Я ведь его оставляю. Мы ведь могли полить их из пулемета или дать нашему десанту право потренироваться в стрельбе по плавающим арбузам. Головы над водой примерно такого размера, да?

– Скажите, Тимур Дмитриевич, вы специально натягиваете на себя маску циника?

– Смелый вопрос, Сергей Феоктистович – Бортник состроил на лице улыбку-модель. – Передряга на транспорте пошла вам на пользу, без шуток. Так вот, о цинизме попозже. Сейчас о другом. Кроме всего вышеназванного по поводу мести и предназначения, я еще наказал этих людей за нападение на нас. Если их выловят – это урок для других. А если даже не выловят, то все равно, для других, тех, кто знал, куда и зачем они плыли. Касательно предназначения и прочего. Здесь, на командном мостике, слишком много чрезмерно молодых ушей. Им еще рано знать некоторые философские истины. Они их не так поймут. Продолжим этот разговор как-нибудь после, в каюте, когда нас не будут отвлекать проявления внешнего мира. А сейчас передайте по отсекам, что мы погружаемся.

И они занялись своими служебными обязанностями: игрой в прятки и запутыванием следов.

58
Пластик, железо и прочее

Контр-адмирал Лигатт злился совершенно не просто так. Нервной нагрузки в его работе хватало и без всяких ЧП. А тут пятый модуль – авианосец «Нимитц» – умудрился при «стыковке» с модулем «четыре» – авианосцем «Эйзенхауэр» – допустить превышение скорости. Следствием, разумеется, оказалось столкновение. Ранее, на учениях и даже при недавней сборке «большой линейки» в Гренландском море, все проходило на «ура». Более того, проходило на «ура» в гораздо худших погодных условиях. Гренландское море, граница пакового льда, рубеж, с которого когда-нибудь в нездоровом будущем далеке планету примется окольцовывать ледник, – это вам не сегодняшняя яркость жаркой южнополушарной зимы. Нет, разумеется, «Честер Нимитц» не врезался в «Дуайта Эйзенхауэра» со всей своей тридцатитрехузловой дури. Это б была воистину катастрофа с сотней-другой трупов, с битыми и свернутыми в узлы самолетами, со вскрытыми консервными крышками палуб, с разборкой в Конгрессе, со снятыми адмиральскими регалиями и, вполне вероятно, долгой скукой одиночной камеры. Здесь случилась гораздо более милая вещь. Превышение скорости при ударе оказывалось совсем крохотным. Но все же при статысячетонном водоизмещении вовсе не мелочь. Свернутые крепежные балки, выдавленные буферы, сцепившиеся клочья десятисантиметровых плит. Теперь все это надо слизывать, жечь автогеном, стыковать по новой лазерной сваркой. Не требуется чрезмерно развитого воображения, дабы угадать, в каких именно терминах, пристегнутые страховочными линями, бортовые механики костерят сейчас засевшее в островной настройке начальство. И они правы – есть за что. Надо быть кретинами, чтобы в сегодняшние компьютеризированные времена допустить столь глупую оплошность, причем при идеально спокойном море. Что, кстати, в этих местах, на меже океанов, достаточная редкость.

Адмирал Лигатт съездил на место аварии – полюбовался лично. Толку от этого не имелось никакого, он прекрасно пронаблюдал все в мониторах. В разных ракурсах и в мультипликационном исполнении, видел даже схемные разрезы распределения напряжений и растяжек металла брони. Что нового получилось бы обнаружить собственными глазами? Тем не менее это была демонстрация активности перед подчиненными и вымученный пример озабоченности перед старшими офицерами. Толку не было и потому, что не удалось даже вволю вдохнуть свежего ветра: езда туда и обратно мало того что осуществлялась на электромобиле, так еще не по верхней палубе, а, следуя предписаниям, по внутренней – Галерейной. Приятно было бы вообще прогуляться пешком. Туда-обратно – два с половиной км. Красота! Но что говорить о том, на что нет ни времени, ни возможности? Главная обязанность командира «большой боевой линейки» – постоянно бдить. Чем мы и занимаемся.

48